Вокруг группы «7Б»  всегда ходили легенды. Их появление в эфире было милой
случайностью. Их взлет был впечатляющим и мгновенным. Песню «Молодые
ветра» знали во всех уголках страны, благодаря фонетическим ломкам в припеве.
Странным обаянием их песен прониклась даже такая магнетическая личность,
Как Иван Шаповалов, который снял группе два «запрещенных» видео. Сразу после
входа нового альбома «Отражатель» лидер группы «7Б» Иван ДЕМЬЯН рассказал
журналу ОМ о духе Трейси Чэпмен, том, что такое блатной рок-н-ролл, где
искать настоящий кайф и о том, как в его жизнь постоянно вмешиваются
потусторонние силы.

 

ОМ: В массовом сознании очень четко отложились две главных вехи, связанные с
группой «7Б». Одна – это небывалый успех песни «Молодые ветра», вторая –
это сотрудничество с Иваном Шаповаловым. Какое столь же яркое событие, на твой
взгляд, может быть связано с вашим альбомом «Отражатель»?

 

Иван Демьян: Это полная индивидуальность. Это только моя ответственность
За себя и за группу от начала и до конца. Первые альбомы я делал в
сотрудничестве с кем-то, а этот альбом – выход в собственную
индивидуальность. То, как я хотел это видеть, слышать. Я думаю, это
действительно прорыв. Я сделал именно то, что видел, именно то, что хотел.

 

ОМ: Почему из сотрудничества с Иваном не вышло долговременной работы?

 

И.Д.: Я думаю, что все получилось. Вышла бомба замедленного действия. Даже
сейчас она действует. То, что мы, сотрудничая, делали, стало для кого-то
неприемлемым. Это тот эффект, над которым я стебался. Допустим, клипы
«Зима» или «Инопланетен», которые не несли в себе никакой беспредельной картинки,
ломали людей, весь этот наш «формат». Это и было фишкой. Я даже кайфую от
того, когда кому-то что-то не нравиться. Значит, ты что-то достаешь.
Значит, на тебя все-таки обращают внимание. Получается, что ты не просто есть, а
тебе даже запрещают быть.

 

ОМ: Интересно, а я правильно отгадал концепцию названия альбома «Отражатель»?
Это именно отражение каких-то твоих внутренних процессов, а не четко
сформулированный мессидж?

 

И.Д.: Я думаю, все то, что существует во мне, есть некий крик, который я
Сам же и отражаю. Не понимаю от чего, но от чего-то мне хочется всех спасти. Я
даже не понимаю. Опасности как бы нет. Но это есть внутри меня. И альбом
отражает некое спасение. Может, это просто мне самого себя хочется спасти.
Музыка и тексты – это такая попытка самоспасения.

 

ОМ:  Мне рассказали, что буквально накануне выхода «Отражателя» у вас погиб
хард-диск с записью дорожек для этой пластинки. Ты это воспринимаешь как
случайность или мистику?

 

И.Д.: Это обычный потусторонний прессинг. Обычно на том пути, по которому
Ты идешь, встречаются разные мистические «фишки». Необъяснимые вещи, которые
пытаются тебя выбить из колеи. От этого башня просто съезжает. Выход
находишь, когда, кажется, уже пора сложиться. Мол, не катит, так не катит.
И тут ты находишь то, что тебя зажигает еще больше. Мы записали практически
весь альбом, все исходники. Осталось несколько смен. Казалось, все
прекрасно. В один день пришли, захотели скинуть «рыбки», а программа –
off. И все отрывками, будто кто-то выгрыз куски партий. Понаехали
компьютерщики, специалисты выкатили глаза и не понимают, что произошло. Я тоже ничего не
понимаю. Ну, если вы придумали такую штуку, там же должно было что-то
сохраниться! Мы же убили на это месяц!! Я просто сполз по стенке и
полсмены ходил, не мог разговаривать. Не понимал ничего. Компьютер завис и я завис.
Потом включился и начал смотреть, что сохранилось. Остальное принялись
дописывать. Из-за этого в некоторых местах все вышло даже лучше, чем
раньше. Нас убеждали студийные мастера, что мы не успеем к намеченной дате релиза.
Мы просто развозили треки по Москве по разным сводильщикам,
звукооператорам, все это контролировали. Получилось, что каждый внес свою индивидуальность.
Альбом из-за этого очень разный.

 

ОМ: Чего в альбоме «Отражатель» могло бы не быть, если бы ты не работал над
вторым альбомом вместе с Иваном Шаповаловым?

 

И.Д.: Мы очень похожи с ним в неком подходе к творческому действию. Надо
Не бояться того, что ты делаешь. Вносить такие коррективы в любой момент
творчества, которые вроде бы не приняты. Например, начать песню с конца.
Сыграть ее без вступления. Постоянный креатив. Как в клипе «Зима». Мы
придумали клевую картинку, как один чувак подходит к другому, тот падает,
и идут титры. Было здорово, что не только я так думаю, а и человек, который
рядом со мной. Это делает нас еще сильнее.

 

ОМ: Давай поговорим про музыкальные влияния. В основном материале альбома мне
явно послышались отголоски «Coldplay», песня «Уличный боец» - очень
цоевская, киношная по настрою, а вот «БусуЁк» - вообще перекличка со «Zdob
Si Zdub»…

 

И.Д.: Я думаю, что на меня Цой повлиял, конечно. А «БусуЁк», наверное,
ассоциируется со «Zdob Si Zdub» потому что это единственная более-менее
известная группа из Молдавии. Хотя там совсем другая тема. Для меня в этом
альбоме больше всего Трейси Чэпмен. Ее можно не услышать, но она
присутствует в этом альбоме. Вся энергетика этого альбома пропитана именно
ей.

 

ОМ: Говорят, одну из песен этого альбома взяли на радио «Шансон». Каково герою
рок-радиостанций звучать на волнах, ассоциируемых исключительно с
«блатным» жанром?

 

И.Д.: Пусть все будет, как есть. Я не буду говорить: «Нафиг меня включили
на этом радио?! Я вообще не шансонье!» Когда я только начинал писать песни, и
кто-то пытался выкупить, что это за стиль, то я очень часто слышал
определение «блатной рок-н-ролл». У моей первой группы «Религия» были
песни «Анаша» и «Спецкоридор». Так от «Спецкоридора» просто выпадали нереально
«авторитетные» люди. Там речь шла про чувака, который сидит и ждет
исполнения приговора, смертной казни. Наверное, это и есть шансон. Но мне
кажется, люди просто хотят подумать. Сейчас на «Шансон» взяли «Маму».
Видимо, она «такого» формата. Я написал ее достаточно давно. И включил в
альбом по просьбам многих друзей. Она очень сложная для меня. Я часто не
могу ее даже допеть. Просто ком в горле. А может, это кайф такой. Но я
реально могу заплакать.

 

ОМ: Были ли у тебя какие-то внутренние «сборы» перед записью третьего альбома?
Я имею в виду время, когда ты прикидывал себе, каким будет «Отражатель»?

 

И.Д.: Я специально не делаю ничего. Я считаю, что в творчестве не должно
быть ничего специального. Просто накапливались песни. А как нахлобучило,
так нахлобучило. «Отражатель» я начал записывать еще прошлой зимой. А осенью
просто все стало ясно настолько, что мы поняли, каким будет этот альбом.
Песню «Эльдорадо» я писал в Военно-авиационном госпитале. Мы ходили туда
ночью через проходную. Никто даже не знал, кто там пишется. После
двенадцати часов приходили в актовый зал, где стоит какой-то аппарат, и работали.
Барабаны мы записал на обычный минидисковый диктофон. Мне говорили, что
Так невозможно. Но на записи никто не различит, что этот сет записан именно
так. А делалось это так, потому что я чувствовал, что надо было что-то делать.
Иван Шаповалов уже занимался какими-то своими делами, и я понимал, что
именно я должен сдвинуть все это с места. Так и получилось.

 

ОМ: Есть ли у тебя любимая мистическая история, связанная с твоими песнями?

 

И.Д.: Песня «Уличный боец» очень сильно связана со мной. Если я разденусь
и посчитаю, сколько у меня шрамов и ранений, то будет ощущение, что я живу
не первый раз. Я много раз «уходил», почти умирал, просто падал в какой-то
узкий шлюз. И думал: нормально, только жаль, ведь можно было побольше
потусоваться. Но через какое-то время, хоп, опять очнулся! В больнице или
еще где-то. Вот песня «Уличный боец», как и песня «Верхний этаж» с первого
альбома, написана примерно в тот период времени. Я когда-то шел с ножом в
ноге и просто пел песню. Его можно было вытащить, но я шел до дома, где
рану можно было обработать. И когда я пою эту песню, это возвышает меня, мой
дух. Когда я пою эту песню, мне кажется, что я могу подпрыгнуть и очутиться на
крыше дома.

 

ОМ: Когда для тебя заканчивается жизнь старого альбома и начинается новый
этап?

 

И.Д: Этот момент наступает тогда, когда я беру диск или кассету в руки и
начинаю его распечатывать. Вот это самое кайфовое. Я его распечатываю и
понимаю, что я смогу его сейчас поставить и он будет звучать. Вот тогда он
и заканчивается. Но на концертах я пою все, я не ставлю перед собой рамок.
Концерты – это не альбомная история. К альбомам я никогда к ним больше не
возвращаюсь. И не парюсь. Никогда не думаю о том, чтобы я там переделал. Я
встречал в жизни людей, которые все время пишут одну и ту же песню. Вот я
подхожу проще, ритмичнее. Я сделал трек, если я слышу, что меня от него
качает, я просто его делаю и отскакиваю от него. Если мне что-то не
понравилось, и я захочу что-то изменить, то лучше я сделаю это в новой
песне. А к старому возвращаться не буду.

 

Игорь Лисник